О проекте
Конкурс "Батюшка года" – конкурс рассказов и фотоконкурс о самых дорогих и любимых главах семей и уважаемых пастырях. Это не конкурс для выбора самого лучшего священника, а желание показать лица нашего духовенства, увидеть пастырей, возможно, с новой стороны.

Конкурс "Матушка года" – повод показать душевную красоту супруг священнослужителей, увидеть и запечатлеть проявления женского призвания быть счастливой женой и матерью.

Матушки года: Хенд-мейд, любовь и самое главное

25.05.2016

Мария Любочко.jpg

Завершился конкурс «Матушки года», который вновь открыл нам, какие интересные, добрые, терпеливые и радостные женщины являются спутницами жизни приходских священников, стараются поддержать их в трудных обстоятельствах жизни и хранят их домашний очаг. Предлагаем читателям самые интересные рассказы о матушках. Первый из них – о Марии Любочко из Красноярска.

На первый взгляд Мария Любочко – классическая православная матушка: смиренный вид, толстенная коса, одна детка школьница,  малышам  погодкам – четыре и два годика. На самом деле эта брюнетка приятной внешности – кладезь удивительного и неформатного. Она модерирует сайт в Интернете, преподает немецкий в университете и мечтает о маленькой рукодельной революции.

– Но на первом месте у меня, конечно же, семья, так и запиши, «олимпус»! – велит она моему диктофону, устроившемуся среди чайных кружек с ромашками, плошек с постными лепешечками, золотистым яблочным вареньем и ароматной халвой.

Главенство семьи в жизни матушки оспорить сложно: в кухню то и дело заглядывает почти взрослая десятилетняя Лиза то с вопросом, то с предложением, и всякий раз мама терпеливо внимает, параллельно вслушиваясь в лепет малышей Ксюши и Георгия, играющих в соседней комнате.

Женская беседа – что пышное дерево: легко скачем с ветки на ветку, вдумчиво перебираем каждый листик, не забывая о главном. Глядя на Лизу, вспоминаем детство.

– Я тоже была очень шустрая, болтала много и гоняла на велосипеде, у меня был крутой «темп», легкий, быстрый, не то что у других ребят, – вспоминает Маша. – Пока они круг проедут, я уже два проскочу! Любила зависать в библиотеке, читала запоем Крапивина, Стругацких, Брэдбери. Рей Брэдбери по сию пору один из любимых. Когда его читаешь, охватывает то ли ностальгия по чему-то забытому и прекрасному, то ли ощущение наступающей весны в душе.

Горячо подписываюсь под одой Брэдбери, секунду обе молчим, вглядываясь в снулый мартовский выходной за окном, не вызывающий ни одного весеннего намека.

– Когда уставала читать, рукодельничала, – продолжает матушка. – Вязала крючком, вышивала, обшивала кукол, пупсов.

Одежда на них садилась хорошо?

– Отлично. Шила я без выкроек, на глазок. Вообще мне хотелось шить постоянно, сдерживало творческий пыл только отсутствие материалов. Зато сейчас-то все можно купить, тридцать цветов мулине взяла, вышивку сделала – красота! Потому-то сегодня увлечение переродилось в манию (смеется). Идем, что покажу!

Перебираемся в зал смотреть доказательства фанатизма – новые прекрасные лоскутки, клубочки и ниточки, а заодно выбираем отрез на платье мягкой кукле Тильди, обещанной мне на день ангела. Как человек, которому чужды спицы и крючки, без боязни подхватить рукодельную болезнь смело перелистываю лазоревые, васильковые, алые и пурпурные отрезики, осторожно косясь на горку радужных рулончиков, нитяных пучков, моточков с тесьмой и еще чего-то неведомого на маленьком столике.

– Вот! – выбираю изысканные розовые цветы на сером поле для будущей тряпичной подружки.

 – Этот и мне нравится, – одобрительно кивает хозяйка рукодельной горы, мечтательно приговаривая, – вот будет у меня своя мастерская – развернусь по-настоящему! А пока я модератор клуба вязания «Пчелки» на семейном сайте, там активно общаемся с мамами-рукодельницами. Вот бы всех женщин нашего города охватить спицами и нитками!  Пока младшие были совсем маленькие, я все свое время уделяла им, сейчас стала посвободнее – снова даю мастер-классы для друзей и всех желающих, хочу развернуться в этом деле на полную катушку! Очень полезные и теплые мамско-детские вечера получаются: делаем всякие штучки, общаемся, чаи гоняем. И ты приходи уже. У меня, кстати, сейчас заказчики на поделки появились: людям нравятся мои мелкие вальдорфские куколки, лоскутные сумочки и кошельки. И мне приятно.

Куда тратишь выручку от продаж? На булавки?

– Почти что. Беру новые матерьяльчики и деткам книги покупаю. У меня к каждому нашему важному празднику – к Рождеству, Пасхе, к 9-му мая – специальная подборка литературы для малышни. Читаем истории, стихи и сказки. Перед Днем Победы читаю про богатырей. Георгий, кстати, у нас на 9 мая родился – как подарок к великой дате.

Матушка, а батюшка рад, что ты такая мастерица?

– Конечно. Ведь когда я шью-вяжу, не нервничаю и молчу, а молчаливая жена – золотая жена (опять смеется). Я, в общем-то, с этим тезисом согласна: супруг много служит, устает, приходит – а мы на него все нападаем.

Под разговоры о роли хэнд-мэйда в жизни отдельно взятой личности подливаем новые порции чая и плавно возвращаемся к своему, женскому. Выясняется, что некоторые девушки становятся матушками благодаря музыке, причем совсем не классической.

– Музыка для меня – как первая влюбленность, – говорит Мария.  – В детстве училась в музыкалке на фортепиано, а на втором курсе иркутского иняза попала в компанию творческих людей. Хотела петь, но комплексы мешали, потому освоила гитару. Однажды на рок-фестивале услышала, как кто-то играет блюз, довольно быстро переняла тему – и понеслось!

Одевалась как положено?

– Вопросы излишни. Носила драные джинсы, укладывала волосы жесткой копной, иногда даже хиппушкой обзывали. Потом друзья открыли музыкальную студию, пригласили играть в группе на басах. Тогда это было весьма экзотично.

На вопрос, жалеет ли о том неформальном периоде, Маша отрицательно качает головой.

– Думаю, что каждый человек в жизни должен пережить время сумасбродства, главное – с наименьшими потерями. Если бы тех лет не было, возможно, до сих пор питала бы какие-нибудь глупые иллюзии. Радуюсь сейчас тому, что благодаря Божьей милости и правильному родительскому воспитанию не впала тогда в какие-то тяжелые искушения, хотя возможности были. Я ведь была совсем юной барышней, а в нашем кругу приняты были свободные отношения, но что-то удерживало от вольностей.

Но мечталось же о большой любви?

–  О большой, но чистой (смеется). Конечно, я хотела встретить прекрасного длинноволосого рокера с гитарой. В итоге получила батюшку, и радуюсь, что Небеса исполнили мои мечты в соответствии со своим видением.

Мария говорит, что именно в неформальский период начала задумываться о Боге, читать христианскую литературу:

– Узнала про Иисусову молитву, начала молиться ею ради эксперимента. Удивилась, насколько неизвестные ранее ощущения появлялись после этой молитвы, – на душе становилось хорошо, приходила особая тишина, чистота. Признаться (даже самой себе), что Господь существует, было почему-то трудно. Зато после этого шага испытала невероятное облегчение и мир в сердце.

...За окошком густеет хмурый  вечер. Возвращается со службы  отец Дмитрий. Отужинав, мужественно  принимает детей на себя, давая  довести женский диалог до  конца. Маша делает супругу большую  кружку холодной воды с лимончиком, нам – очередной чай.

– Можно сказать, что музыка нас с мужем и связала, – досказывает она. – Познакомились у друзей. Дмитрий в момент встречи тоже увлекался музыкой и находился в духовных исканиях. Мне было чем пустить пыль в глаза, я ведь была необычной девушкой с бас-гитарой, довольно прилично играла различные инструментальные вещи.

Пару месяцев молодые люди общались, затем – расставание: Маша уезжает в Германию на учебу, и начинается длинный роман по переписке, окончившийся предложением руки и сердца.

– Знаешь, все было не так, как показывают в мелодрамах, – задумчиво вспоминает матушка. – Будущий муж в то время уже понял, что для него главное – православное служение, предложил мне стать спутницей жизни. Но по факту даже не было красивых слов, как-то само собой разумелось, что мы поженимся.

Она без сожаления вернулась из цивильного «дойч орнунга» в морозный Красноярск, где Дмитрий трудился при храме, не смущаясь, сменила джинсы на юбку и тоже стала работать в церкви. Пришлось выполнять тяжелую работу: готовила еду на большое количество людей, стирала облачения, бесконечно мыла посуду и полы. И преподавала в университете немецкий.

Такой контраст жизни после Германии не испугал?

– По натуре я очень терпеливая, и мой героизм просыпается в трудные минуты. Тогда меня поддерживало чувство, что все идет правильно. Окрыляло то, что делала шаги веры, а в это время хорошо ощущаешь Божью помощь, потому все переживается легко.

Через короткое время повенчались, сыграли скромную свадьбу.

Заглядываем в пухлый альбомчик, видим фото: счастливая невеста в нетрадиционном синем платье.

– Это одна послушница отдала мне свое выпускное, – поясняет Маша. – Потом, конечно, я еще немножечко завидовала тем, кто венчался в замечательных белоснежных нарядах, но со временем это чувство исчезло. Потому что радость – совсем не в платьях.

– А в лоскутках? – подначиваю мастерицу.

–  В детях! – заявляет очередной раз забежавшая на кухню Лиза. И как с ней не согласиться? Под кружку черного байхового на посошок прошу хозяйку расширить список радостей жены священника, упомянув о трудностях и будущих идеях.

– Да все у нас хорошо, – улыбается матушка. – Господь помогал всегда и во всем. Крыша над головой есть, покушать есть что, детки есть, и, даст Бог, еще родим. Сейчас, можно сказать, как сыр в масле катаемся, живем в съемной двухкомнатной квартире после девяти лет в общежитии. Хотя и там нормально жилось.

Маша неспешно перебирает события прошлого, как цветные отрезики ситца, и лицо ее светлеет. Вдруг я совершенно четко понимаю, что передо мной редкость – довольная жизнью женщина. Она говорит, что с мужем понимают друг друга с полуслова, рассказывает, как с Божьей помощью родилась Лиза, как два года родители об этом молились и даже ходили в паломничество пешком на гору к часовне святой Параскевы. А через две недели возликовали, поняв, что ждут ребенка. Вспоминает, как потом еще семь лет ждали Ксению, и тут уже помогла молитва маленькой Лизы, очень хотевшей братика или сестренку. Через полтора года детских просьб к Богу родилась Ксюша, а следом – малыш Георгий.

– Трудность, наверное, в том, что общения не хватает. Батя наш утром уезжает рано, приходит поздно, уставший, мы даем ему отойти, часик не трогаем, – говорит Маша с легкой печалью, но тут снова улыбается. – Зато стараемся в его выходные восполнить дефицит общения, гуляем все вместе.

Общаясь с матушкой, касаемся и будущего.

– Рано или поздно, как только дети подрастут, стану больше помогать батюшке в храме, может, буду на клиросе петь, может, в воскресной школе преподавать, словом, еще поищу себя, – делится хозяйка. –  Рукоделие еще расширит свои границы, без него никуда.

За окном глубокие сумерки. Мы волевым усилием прощаемся. Напоследок вдобавок к кукле Тильди мне обещают стильный кошелечек из ткани. Мечты о нем, а точнее, о том, что обязательно еще приеду в гости в этот теплый дом, греют душу в позднем автобусе.

Елена ЕСАУЛОВА

 

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓